Технология – ключевой вопрос

Народная энергия

Немцы могут сменить поставщиков энергии. Они не только свободны как потребители энергии, они свободны быть одновременно производителями и потребителями. Они даже могут продавать вырабатываемую энергию с выгодой для себя. Закон о возобновляемой энергии Германии устанавливает приоритет чистой возобновляемой энергии, вырабатываемой малыми предприятиями, над «грязной» энергией. Немецкая система тарифов способствует развитию этих малых, принадлежащих местным сообществам предприятий, вместе с тем нивелируя неприятие новых проектов на местном уровне – явление, известное под названием «только не в моем дворе», – и повышая уровень признания возобновляемых источников энергии.

В большинстве стран энергетический сектор долгое время находится в руках крупных корпораций, и электричество производится на крупных централизованных электростанциях. Возобновляемая энергетика, однако, предлагает возможность переключиться на большое количество малых генерирующих предприятий, и этот подход дает, в свою очередь, возможность участия гражданам и сообществам. Германия характеризуется необычно высоким уровнем участия граждан в энергетическом повороте. Один из каждых шестидесяти немцев в настоящее время является производителем энергии.

В некоторых странах переход к возобновляемой энергетике происходит с помощью установленной «системы квотирования», которая обязывает энергетические компании вырабатывать больше чистой энергии. Эти системы предусматривают нормы для производителей энергии и штрафы за их невыполнение. В центре внимания здесь находится стоимость, и предполагается, что производители выберут наименее дорогой источник возобновляемой энергии. Например, британская Ассоциация ветровой энергии составляет списки поданных на рассмотрение, одобренных, забракованных и реализованных ветроэнергетических проектов, – в то время как в Германии, благодаря благоприятной системе тарифов, не существует таких категорий. В других странах, в том числе в США, часть запросов на такие проекты может встретить отказ.

В Германии, напротив, не существует организации, в задачи которой входило бы рассмотрение предложений по строительству ветростанций на предмет одобрения или отклонения; решение о возможном месте размещения ветростанций и их характеристиках (площадь, количество турбин и пр.) принимают местные власти. Производителям не грозят штрафы, потому что ответственность за наращивание возобновляемых мощностей лежит не на них. Коммунальные предприятия могут также воспользоваться системой зеленых тарифов, но, тем не менее, эти фирмы редко делают вложения. В целом, разница между двумя подходами – зелеными тарифами и системой квот – поразительна. При системе квот пригодными признаются, после трудоемких рассмотрений, только наименее дорогостоящие возобновляемые технологии, причем остаются они в руках корпораций. При системе зеленых тарифов быстро признается стоящим все того заслуживающее, и энергообеспечение стремительно переходит в собственность к населению. Другими словами, в Германии энергетический сектор демократизируется.

В системах квотирования (таких, как стандарты возобновляемой энергии в США) фокус на стоимости оправдан, потому что излишек прибыли попадает в руки узкого круга корпораций. Сторонники системы квотирования справедливо утверждают, что зеленые тарифы сильнее отражаются на цене, чем система квотирования, но они недооценивают два важных аспекта: во-первых, страны, где приняты зеленые тарифы, обычно вводят гораздо больше возобновляемых энергетических мощностей; и во-вторых, при правильном планировании экономический эффект от зеленых тарифов вернется к малым предпринимателям, а не к транснациональным корпорациям, тем самым ослабляя мертвую хватку, которой последние держат энергетический сектор. Иными словами, многие люди, сталкивающиеся с незначительным увеличением розничной цены, также получают выгоду от этого увеличения.

Сторонники систем квотирования утверждают, что они являются «технологически нейтральными», это означает, что они не предпочитают одну технологию другой. Они утверждают, что по системе зеленых тарифов «выбирают победителей». Однако такое заявление в свете различных ситуаций на рынке выглядит странным. Квотирование содействует наименее дорогому типу возобновляемых источников энергии, которым до сих пор в целом считалась наземная ветроэнергетика. Неудивительно, что фотоэлектрическая энергетика – бывшая до недавнего времени относительно дорогой – иногда не в состоянии получить тендеры вообще, если они не были предусмотрены специально для этого сектора (хотя теперь ситуация может измениться, поскольку фотоэлектричество стало настолько доступным). В отличие от этого, рынки со льготными тарифами для всех возобновляемых источников, как правило, предусматривают развитие всех типов энергетики. В условиях энергетического перехода необходимо подобрать правильное сочетание возобновляемых источников, а не сосредотачиваться на самом дешевом.

Как это ни парадоксально, якобы «технологически нейтральная» политика (квоты) привела к концентрации внимания на одном источнике энергии (наземная ветроэнергетика), в то время как политика, которая, как утверждается, «выбирает победителей», приводит к здоровому сочетанию технологий. Кроме того, в то время как тендеры проводятся «на конкурсной основе», между источниками энергии царит конкуренция; компании также конкурируют друг с другом в получении тендеров, однако тендеры приводят к большей рыночной концентрации. Зеленые тарифы способствуют формированию гораздо более открытых рынков, на которых новые игроки конкурируют с лидерами отрасли на равных.

До недавнего времени на сайте Американской ассоциации ветроэнергетики (AWEA) существовал раздел под названием «Проекты», где размещался список ветровых станций с указанием расположения, мощности и владельца. В то же время Германия обладала большим количеством ветровых мощностей, чем любая другая страна. Тем не менее, организация DEWI, которая следит за статистикой немецкой ветроэнергетики, никогда не вела такого списка: «Мы не можем сказать, кто владеет конкретной ветровой стацией в Германии, потому что собственность разделена на множество, иногда на сотни, долей между местными физическими и юридическими лицами».

Такие примеры в Германии скорее правило, чем исключение. Дардесхайм в 1994 году даже не был первым. Эта честь принадлежит городку Фридрих-Вильгельм-Любке-Ког возле границы с Данией. Тем временем во Фрайбурге, городе с 220-тысячным населением в юго-западной части страны, граждане профинансировали около трети инвестиционной стоимости установки четырех турбин на близлежащем холме, а на остальные две трети был взят банковский кредит. Менеджер проекта говорит, что мог бы получить от банка больше и с финансовой точки зрения это было бы лучше: банковские проценты по кредиту составляют около 4,5 процента, в то время как дивиденды, выплачиваемые частным местным инвесторам, – 6 процентов. Инвестиции частных местных инвесторов считались равноправными. Другими словами, банки предлагали относительно низкие процентные ставки, поскольку было доступно так много капитала. С другой стороны, участие сотен мелких инвесторов вместо одной-двух крупных ссуд в банках требует огромной бумажной работы. Но менеджеры проекта во Фрайбурге, как и многие другие в Германии, сконцентрировались на принятии проекта местным сообществом – чтобы местные жители могли вести переговоры друг с другом, а не с заезжей корпорацией.

В последних проектах предпринимаются попытки сделать местные сообщества не просто оптовыми экспортерами – продающими избыток энергии в сеть и покупающими у нее энергию только в том случае, когда имеющейся в наличии возобновляемой энергии не хватает, – а полностью самодостаточными. Например, на острове Пельворм установлена гибридная электростанция, работающая на энергии ветра, солнца, биомассы и геотермики и подключенная к локальной сети с аккумулятором энергии, что сократило зависимость 1200 жителей острова от импорта энергии на 90 процентов.

Есть и биоэнергетические проекты местного владения. В 2004 году фермер из деревни Юнде создал кооператив вместе с девятью другими фермерами, которые хотели выращивать энергетические культуры. Более 70 процентов населения деревни согласились подключить свои отопительные системы к сети, соединенной с новой биогазовой станцией. Эта станция работает в основном на местном сырье – кукурузе, которую выращивают местные фермеры. В течение уже нескольких лет жители платят за отопление местным фермерам и предпринимателям вместо того, чтобы оплачивать импортные нефть или природный газ.

Когда в Юнде перешли на возобновляемое теплоснабжение, это привлекло к себе внимание по всей стране и стало примером для мультипликации в других сообществах. Случился своего рода бум кукурузы как энергетической культуры, что вызвало определенную критику. Люди опасались монокультурности и ее воздействия на биоразнообразие и ландшафт, но любой, кто видел кукурузный пояс США, плантации сои в Бразилии или пальмовые плантации в Малайзии, найдет самые крупные кукурузные поля Германии довольно скромными по сравнению с ними.

Новые проекты по-прежнему будут зависеть от поддержки местных сообществ. Если местные жители не захотят жить в окружении сплошных кукурузных полей, проект не пройдет.

Подсчитано, что в 2014 году свыше 130 тысяч частных лиц вложили в «энергетические кооперативы» – проекты по возобновляемой энергетике – в целом более чем 1,67 миллиарда евро. Часто говорят, что только обеспеченные люди могут позволить себе делать такие вложения. Например, критики ссылаются на то, что необходимо иметь собственный дом, чтобы разместить на крыше солнечные панели. Но более 90 процентов немецких энергетических кооперативов уже установило у себя такие панели, а отдельный пай стоит менее 500 евро в двух третях из них – причем в отдельных случаях минимальная ставка составляет 100 евро. По словам главы немецкой Ассоциации солнечной энергетики (BSW-Solar), «энергетические кооперативы демократизируют энергоснабжение Германии и позволяют всем ощутить выгоду от энергетического поворота, даже если у них нет дома в собственности».

Кроме того, энергетические кооперативы не только занимаются производством энергии, но и получают контроль над сетями. В 1990-е годы движение началось с «энергетических мятежников Шёнау», когда жители деревни заставили энергетическую компанию продать им местную сеть. Теперь движение продолжает распространяться по всей стране. В 2014 году жители второго по величине города Германии, Гамбурга, проголосовали за то, чтобы выкупить свою сеть. Однако аналогичная кампания в столице страны, Берлине, не удалась. Граждане даже могут покупать пакеты акций линий электропередач, предназначенных для расширения оффшорной ветроэнергетики, хотя и в очень ограниченной степени.

Социальный поворот

Energiewende это не только техническая задача, он заставляет нас изменить поведение. Если немцы хотят достичь установленных целей, им придется следовать «стратегии достаточности», цель которой – культурная трансформация. Это процесс, который не может произойти за одну ночь, но займет время и потребует много работы по повышению осведомленности. Германия – это общество, в котором люди ценят свой комфорт, так что когда все используемые для его создания приспособления станут более энергоэффективными, мы должны убедиться, что люди перестали рассуждать следующим образом: покупка машины с вдвое более низким расходом топлива означает, что можно проехать вдвое больше за ту же цену. Обсуждение стратегий, направленных на перемены в поведении, еще только начинается в Германии. Уже ясно, что новые модели собственности и финансирования источников энергии (такие, как энергетические кооперативы) не только позволят людям по-новому участвовать в процессе, но и способствуют приятию перемен на местном уровне и росту осведомленности в вопросах потребления энергии.

Должны быть опробованы новые методы энергетической гибкости. Строительные ассоциации разрабатывают гибкие жилищные концепции, которые обеспечат простое разделение помещений при необходимости и положат конец непрерывному росту жилплощади на душу населения, продолжающемуся несколько последних десятилетий. В других местах жилые комплексы оснащаются ультраэффективными стиральными машинами общего пользования в подвальных помещениях, а практика совместного пользования автомобилем эффективно обеспечивает людям мобильность. Но люди не должны воспринимать эти идеи насильно. Напротив, они должны сами находить и предлагать такие решения по мере роста своей осведомленности о проблемах, связанных с непредсказуемо колеблющимися ценами на энергию и последствиями выбросов парниковых газов.